Обряд поминовения «йыр-пыд сётон» киясовских удмуртов

В последние десятилетия Киясовский район Удмуртской Республики всё больше привлекает внимание удмуртских исследователей разных гуманитарных наук. В данной локальной традиции сохранились и до сих пор бытуют дохристианские обряды. Одним из таких обрядов является «йыр-пыд сётон» (букв.: жертвование головы и ног животного).

В фольклорно-этнографической научной литературе в контексте календарного цикла данный обряд не раз был предметом исследования учёных: как XIX (Г.Е. Верещагин) [1: 220 с.], так и XX вв. (В.Е. Владыкин, Т.Г. Владыкина, Л.С. Христолюбова и др.) [2: 384 с.; 4: 351 с.; 3: 209 с.]. При рассмотрении обряда учёные акцентируют внимание на времени проведения, выборе жертвенного животного, на значимости ритуальных песен, функциональной нагрузке ряженья и смеха при совершении обряда.

[cut]Изучаемый нами обряд записан в деревне Дубровский (удм.: Выль Тӥгырмен) Киясовского района Удмуртии. Материал зафиксирован несколькими методами:

  • со слов информантов – 2007 год;
  • наблюдений автора доклада, благодаря участию в данном обряде в 2000 и 2010 годах.

В нашей деревне этот обряд проводят через год или несколько лет спустя после смерти человека, чтобы умерший и в том мире жил в достатке, ни в чём не нуждался, не завидовал и не злился на людей. Обряд проводят, начиная с поздней осени, когда начинают закалывать скотину и выбирают обязательный день – суббота. При этом, как отмечают информанты, «йыр-пыд сётон» должен проводиться до того, как начнут линять домашние животные. В данном докладе хотелось бы акцентировать внимание на особенностях архаического обряда поминовения «йыр-пыд сётон» на примере узколокальной традиции д. Дубровский Киясовского района Удмуртской Республики, который до настоящего времени является одним из действующих обрядов. Обряд, проводимый в нашей деревне условно можно разделить на несколько этапов:

I этап – подготовительный: До проведения жертвоприношения устраивают тщательную уборку вокруг дома и во дворе. В доме обязательно моют и чистят везде, но в каком-то укромном месте оставляют небольшое невымытое пространство (для умершего), произнося следующие слова:
«(Кулэм муртлэн нимыз), вождэ эн поты. Тани тыныд но кельтӥськом миськы, утялты. Эн йыркуръяськы.» – «(Имярек умершего), не злись. Вот и твою долю оставляем, вымой, прибирайся. Не держи на нас зла» (№ 1).
Шьют маленькие куклы, а для них мужские и женские рубашки. Также заранее шьют маленький денежный мешочек («уксё яньчик»), для денежного «дара» умершему.

II этап – канун: За день до обряда извещают всех родственников о его проведении, все члены семьи моются в бане. Перед тем как пойти в баню обращаются к душе покойного: «(Кулэм муртлэн нимыз), тыныд миньчо эстӥм вал. Ойдо милемын.» – «(Имярек умершего), баню истопили было тебе. Пойдем с нами» (№ 2). В бане, перед тем как поддать пар также обращаются к душе умершего, чтобы не «повредить», как поясняют информанты, «лицо» покойного: «Ымдэ-нырдэ уть!» – «Обереги лицо!» (№ 2).

III этап – проведение обряда: С раннего утра женщины топят печь и начинают готовить, а мужчины закалывают жертвенное животное. Перед закалыванием жертвенное животное поворачивали головой на север или запад, — там, согласно древним представлениям удмуртов, находится «страна мертвых». Чтобы умерший мужчина в загробном мире мог хорошо жить, ему в жертву приносят коня (в настоящее время бычка), а женщине – корову, тёлку или телёнка.

Перед тем как заколоть животное, мужчина обращается к Богу (называя имярек умершего): «Осто, Иньмаре, Кылчине, бакель кар, Иньмаре! Уллань сётӥськом ар возьмам валдэ (скалдэ). (Пиосмуртлэн яке кышномуртлэн нимыз), азяд мед усёз, иназ мед мыноз» – «Господи, Боже, Великий Кылчин, Иньмар! Дарствуем тебе в низовья реки год ждавшего (-ую) жертвенную лошадь (корову). (Имярек женщины или мужчины), прими. Пусть в пользу пойдёт» (№ 2). Потом варят суп и кашу. После того как сварили голову (ноги не варят), мясо отделяют от костей и ставят на стол. В этот день особо веселиться не разрешалось, а если кто-то не удержался и станцевал, он должен был бросить на пол несколько серебряных монет, сказав: «Ымдэ-нырдэ уть!» – «Обереги лицо!» (№ 4). Сначала поминали давно умерших родственников. Поминальный обряд «куяськон» совершал более старший из близких родственников (женщина или мужчина). Если «куяськон» совершала женщина, то она обязательно должна была накинуть на себя фуфайку или куртку, если мужчина – шапку. Это действие имело свою магическую подоплеку, так оберегались от злых, вредоносных сил. Человек, совершающий «куяськон», сначала называл имя того умершего, который раньше жил в этом доме, а потом уже всех остальных, которых он вспомнит. В конце молитвы произносит: «Вождэс эн вае песянос, песятос. Ваньды огиньын люкаське, сие-юэ. Кине ӧй вера вождэс эн вае. Песянос, песятос чиданлык, татулык (тупаса улон), тазалык сётэ. Азяды мед усёз, иназ мед мыноз» – «Зла не держите на нас, старики. Вместе, сообща ешьте-пейте. Кого не назвал, прошу, не злитесь. Умершие, дайте нам терпения, мира и здоровья. Примите наши угощения, чтобы с пользой все было» (№ 4). После этого старейшина выносит таз с кусочками жертвенной еды, поминая умерших, опрокидывает таз в огороде.

После его возвращения «куяськон» совершают тому умершему, которому непосредственно посвящается обряд «йыр-пыд сётон». На край стола ставят какую-либо посуду, чаще всего это таз, куда должны были бросать кусочки еды, поминая умершего. На край таза или на ломоть хлеба ставят зажжённую свечку. Сначала «куяськон» совершает семья умершего человека, потом все приглашенные. Все произносят слова-куриськоны в адрес умершего, но чаще такие: «(Кулэм муртлэн нимыз), сопал дуннеын ӟеч ул, шудо лу, медад ёрмы. Азяд мед усёз. Иназ мед мыноз» – «(Имярек умершего). На том свете живи хорошо, счастливо, не бедствуй. Прими от нас (букв.: «чтобы перед тобой упало»). Чтобы в пользу пошло» (№ 1). В маленький денежный мешочек («уксё яньчик») оставляют несколько заранее мытых медных копеек. Эти копейки должны быть обязательно медными. Этот денежный мешочек располагают рядом с тазом, произнося: «(Кулэм пиосмуртлэн яке кышномуртлэн нимыз), ванё, ӟеч ул сопал дуннеяд. Номырлы эн ёрмы, шулдыр, бай ул» – «(Имярек умершего мужчины или женщины), богато, хорошо живи на том свете. Чтобы не знал никаких невзгод, радуйся-живи, богато живи» (№ 4). «Йыр-пыд» (голова и ноги животного) лежит на краю стола или на стуле. Когда все пришедшие совершают «куяськон», посуду с костями головы и ног ставят на пол в центре избы. Потом все садятся за стол и угощаются.

После ритуальной трапезы готовятся к обряду «келиськон» (прощание). Для этого мужчину одевают в специально для этого сшитую женскую одежду, а женщину – в мужскую одежду. Они изображают «невесту» (мужчина) и «жениха» (женщина). Иногда одевают ту одежду, которую носил при жизни умерший. Кости кладут в таз (раньше в лубяной короб), также оставляют в центре избы, и вокруг него поют песни на мотив свадебных напевов: для женщины – сюан гур (свадебный напев родственников жениха), для мужчины – ярашон гур (свадебный напев родственников невесты). «Жених» с «невестой» садятся возле таза с жертвенными костями головы и ног; им дают бутылку вина, которым они угощают всех присутствующих. Нескольким участникам действия на шею вешают полотенца. После изображения «свадебной процессии» рядом с тазом бросают подушку. Сначала на подушку встает на колени тот человек, который совершает этот обряд «йыр-пыд сётон», и произносит такие слова: «Анаймы/атаймы тани, тыныд вал/скал сетӥськом ворттылы/кыскы. Ми, тау шуиськом тыныд утемед, вордэмед понна. Вождэ эн вайы ни милемлы, татулык (тупаса улон), тазалык сёт, уть милемыз. Сопал дуннеяд ӟеч, шулдыр, ёрмытэк ул. Та куяськеммы азяд мед усёз, иназ мед мыноз» – «Мать/отец наш, вот тебе лошадь/корову жертвуем (букв.: даём), езди/дои. Мы благодарим тебя за то, что ты нас родила и воспитала. Не злись на нас. Дай нам здоровья и взаимопонимания, храни, оберегай. На том свете хорошо, весело живи, не бедствуй. Наша жертва букв.: «перед тобой пусть упадёт», чтобы с пользой всё было» (№ 2). Затем на колени встают и обращаются к умершему все остальные близкие умершего. Все поют песни на мотив свадебных напевов: ярашон гур (свадебный напев родственников невесты) – для мужчины или сюан гур (свадебный напев родственников жениха) – для женщины.

Ярашон гур

«Ой, бакель кар, бакель кар
Сётылэм йыр-пыдмес.
Вордылэм но пиосыд
Вал йыр-пыд сётэ.

Ум вунэтэ ми тонэ
Айы ӟазегмы пузатозь.
Ум вунэтэ ми тонэ
Ошмы кунян вайытозь.

Сектаськоды ке, секталэ,
Тужгес секталэ.
Милям гинэ сюлмамы
Шудыса мед улоз».

«Благослови да благослови
Отданные нами кости головы и ног.
Тобой воспитанные сыновья
Жертвуют тебе кости головы и ног лошади.

Не забудем мы тебя
До тех пор, пока наш гусь не снесётся.
Не забудем мы тебя
До тех пор, пока наш бычок не отелится.

Угощайте, так угощайте,
От души угощайте.
Лишь в наших сердцах (букв.: в душах)
Играя пусть живёт» (№ 3).

В песне, посвященной умершей женщине (сюан гур), имеется лишь маленькое различие в первой строфе:
Сюан гур

«Ой бакель кар, бакель кар
Сётылэм йыр-пыдмес.
Вордылэм но нылъёсыд
Кыскон скалзэ сётэ…».

«Благослови да благослови
Отданные нами кости головы и ног.
Тобой воспитанные дочери
Доившуюся корову тебе жертвуют…» (№ 3).

В песнях ярко прослеживается связь живых с душами умерших родственников.

Перед тем как вынесли таз с жертвенными костями, все садятся за стол, чтобы «души умерших не забрали с собой живых». После этого все выходят из избы, кроме самого старейшего из ближних родственников и нескольких пожилых людей. Он садится за стол и именуется «тӧр бӧдья» (для мужчины — мужчина, для женщины – женщина). Ему оставляют бутыль вина (тӧр сюмык). Таз, с кусочками поминальной еды выносит старейший мужчина из числа родных. Он заранее привязывает к пояснице фартук, так как старики говорят, что поясница должна быть привязана. «Йыр-пыд» (голову и ноги животного) из избы выносят, повернувшись лицом к западу. Выйдя во двор, таз с жертвенной едой ставят на санки (раньше в сани). На череп животного привязывают кусочки ткани, туда же кладут специально сшитые маленькие куклы и медные монеты. Затем «жениха» (женщина) и «невесту» (мужчина) садят в салазки вместе с «йыр-пыдом» (головой и ногами животного), звеня колокольчиками и напевая свадебные песни отправляются в сторону места прощания с умершим: обычно к реке по дороге, ведущей в сторону кладбища. Расположившись у реки, зажигают маленький костёр. Все пришедшие встают вокруг костра, образуя круг, и поют прощальные песни или любимые песни умершего. Против часовой стрелки пускают стакан с вином, который все пригубляют, а потом его допивает самый старый участник действия. Кости головы и ног раскладывают по земле, как бы имитируя жертвенное животное, при этом голову располагали по течению реки, в сторону кладбища. На имитированное жертвенное животное надевают уздечку, чтобы умерший смог «унести» его с собою на тот свет. Таз с кусочками жертвенной еды, опрокинув, оставляют здесь же. Монеты из денежного мешочка («уксё яньчик») раздают детям, пришедшим на это действие. Здесь поются песни и поминают умершего до тех пор, пока не догорит костер. После того, как собираются домой, самый пожилой мужчина остается последним и на тропинке, по которой пришли, проводит черту топором три раза, произнеся имя каждого пришедшего сюда, таким образом ограждая живых от мёртвых. Возвращающиеся же не должны оборачиваться, чтобы не приснились призраки умерших.

Затем снова, звеня в колокольчики и веселясь, возвращаются в этот же дом. По возвращении домой, прежде чем войти в избу, перед порогом посыпают золу, чтобы мёртвые уже не смогли «войти» в этот дом вместе с живыми. Все предметы, инструменты, которые брали с собой к реке, оставляли на улице, чтобы вместе с ними так же не проникла нечисть. В избе их встречает «тӧр бӧдья», который их угощает вином, просит садиться за стол, спрашивая при этом: «Как они проводили умершего?».

Перед тем как сесть за стол, все участники действия дотрагиваются до печки. Считается, что таким образом они отгоняют от себя нечистую силу. После этой манипуляции все садятся за стол и угощаются, поют песни и поминают умершего родственника.

Таким образом, из вышеозначенного обряда следует, что главной его целью является обеспечение доброго расположения к живым со стороны мёртвых. Считается, что именно они, умершие предки, обладали огромной силой воздействия на живых. В случае не выполнения всех предписанных «правил» перед умершими, те могли наслать болезни, неурожаи, различные несчастья. Для того, чтобы умершие предки были добрыми по отношению к живым, необходимо их умилостивить, угостить, упросить. Отношения живых и мёртвых в этом обряде строятся по принципу: «Я даю тебе, чтобы и ты дал мне».

Информанты

1. Анисимова Галина Анатольевна (Ёмка Галя), 1970 г.р., д. Старая Салья (Вуж Салья) Киясовского района Удмуртской Республики, с 1989 года проживает в д. Дубровский (Выль Тӥгырмен), образование средн. спец.;
2. Беспалова Антонида Петровна (Патан Тоня), 1953 г.р., д. Старая Салья (Вуж Салья) Киясовского района Удмуртской Республики, с 1972 года проживает в д. Дубровский (Выль Тӥгырмен), образование 8 кл.;
3. Куликова Варама Арсентьевна (Кулик Варама), 1943 г.р., д. Колошур (Вуж Тӥгырмен) Киясовского района Удмуртской Республики, с 1965 года проживает в д. Дубровский (Выль Тӥгырмен), образование 7 кл.;
4. Никонова Мария Павловна (Дышетӥсь Маня), 1926 г.р., д. Нижняя Малая Салья (Куӵос) Киясовского района Удмуртской Республики, с 1948 года проживает в д. Дубровский (Выль Тӥгырмен), образование средн. спец.

Литература

1. Верещагин, Г.Е. Собрание сочинений: в 6 т. Т. 4. Фольклор. Кн. 1. Удмуртский фольклор/ Г. Е. Верещагин; редкол.: В.М. Ванюшев, Т.Г. Владыкина, Н.В. Глотова [и др.]. — Ижевск, 2001. – 220 с.;
2. Владыкин, В.Е. Религиозно-мифологическая картина мира удмуртов. – Ижевск: Удмуртия, 1994. – 384 с.;
3. Христолюбова Л.С. Калык сямъёсты чакласа: Дышетскисьёслы краеведениея юрттэт / Христолюбова Л.С. — Ижевск: Удмуртия, 1995. — 209 с.;
4. Ингур: удмурт фольклоръя лыдӟет: шор ёзо школаослы / Люказ, радъяз но валэктонъёссэ гожтӥз Т.Г. Владыкина. — Ижевск: Удмуртия, 2004. — 351 с.

 

Добавить комментарий